Разделы
Главная
  128Книги
Авторы
Оплата и доставка
Партнеры
Анонсы
События
Архив
Прайс-лист
Корзина
Контакты
Авторизация
Логин
Пароль

Регистрация  |  Мой пароль?
Валюта
Выберите тип валюты:
Игорь Бурдонов

Конец вечности

Игорь Бурдонов. "Ритуальные числа", М., "Арт Хаус медиа", 2008

У Игоря Бурдонова нет плохих стихов и нет плохой прозы. В этом отношении между его стихами и прозой нет разницы, как, впрочем, и в других отношениях: поэзия Игоря Бурдонова убедительно оспаривает наличие разниц в мире, и само её совершенство – не достоинство, а неотъемлемое свойство, что предъявляет к читателю особые требования: читателю начинает хотеться какого-нибудь просчета, промаха, чего-нибудь человеческого, слишком человеческого; но совершенство не допускает никакого "слишком", а человек в мире Игоря Бурдонова – как любой другой предмет, всё или ничего.

Странное совершенство книги в том и заключается, что в ней нет разницы между всем и ничем. Хочется сказать, что в этом китайские корни книги, ибо Дао именно таково: оно всё, что есть, но именно поэтому оно также и то, чего нет. Автору, действительно, близко такое мироощущение. Поэтому многие его стихи и притчи читаются как переводы с китайского, впрочем, с неменьшим основанием можно сказать: для того, кто прочитает, а, главное, переживёт эту книгу, классическая китайская поэзия окажется переводом этих своих позднейших отголосков, подтверждающих её подлинность. При этом Игорь Бурдонов – не какой-нибудь безродный космополит. В сущности, он певец своей родной деревни, русской деревни Липовки, но, оказывается, лирическая хроника деревни Липовка вполне вписывается в древнейшую книгу Лао-цзы "Даодэцзин", или, вернее, книга Даодэцзин совершенно вписывается в хронику деревни Липовки, с чем сам Лао-цзы, наверное, охотно согласился бы.

Многие стихотворения и притчи Игоря Бурдонова читаются как идиллия, но идиллия эта жутковатая:

Все десять душ моих поднимались по склону горы.
А у склона горы не было конца.
И у горы не было вершины.
А только камни, сосны, цветы и небо,
и солнце, и облака.
Изредка встречали мы хижину горную.
Там жил пастух или не жил никто.
Или не жил никто.
Или не жил никто.

Русский язык вынуждает автора сказать: "Не жил никто". Другой язык позволил бы сказать: "там жил никто", и это было бы точнее.

Идиллия Бурдонова основывается на том, что в мире не осталось ничего, кроме трагического, а, следовательно, трагического тоже не осталось. Эту ситуацию Игорь Бурдонов фиксирует с бесстрастной, бесстрашной точностью:

Да что, в самом деле:
Родина! Народ! Любовь! Дух! Бог!
А всего-то – пара литров мозгов,
в которых утомлённо плавает
десяток стоящих воспоминаний,
и тикает, тикает, тикает адская машинка...

Таково жизненное пространство Игоря Бурдонова: ничья земля между Борхесом и Кафкой, но ни у того, ни у другого нет никакой земли, кроме ничьей земли, и Вселенная – только роковая ничья в шахматной партии, которую разыгрывает никто с другим "никто". Страшнее всего, когда даже трагического нет, так как исчезла разница между человеком и Богом:

И в третий раз пришёл Бог к человеку.
Но человек запер двери дома своего,
и не пустил Бога.
И раскаялся Бог в гордыне своей.
И не стало Бога.
И пришёл час
и умер человек.
И пришёл человек к Богу.
И вот видит: нет Его.
И не стало человека.

Никто ещё до сих пор не раскрыл с такой силой жуткую подоплёку бессмысленных слов: Бога нет. Эти два слова тождественны двум другим словам: конец вечности. Но если у вечности есть конец, значит у неё не было начала: ничего не было. В таком выводе, действительно, исчезает разница между совершенством и полным провалом, но единственным опровержением этого вывода остаётся сама совершенная книга Игоря Бурдонова, как бы первая и последняя книга в мире.

Владимир Микушевич,
действительный член Независимой академии
эстетики и свободных искусств

 Биография

Бурдонов Игорь Борисович родился в 1948 г. в Москве, где и прожил всю жизнь. По образованию математик (мех-мат МГУ), доктор физ.-мат. наук, ведущий научный сотрудник Института Системного Программирования РАН. Специалист в области операционных и распределённых систем и верификации программ.
Уже много лет¬ занимается изучением культуры Китая: истории, философии, религии, литературы, поэзии, живописи. Как один из исследователей китайской классической Книги Перемен выступал с докладами на ежегодной научной конференции Общество и государство в Китае в Институте Востоковедения РАН и междисциплинарной научной конференции по Книге Перемен.
Литература и поэзия – увлечение столь же давнее, как математика. Но главный импульс возник не сразу, а лишь после начала увлечения Китаем. Основной жанр поэзии пейзажная лирика, хотя встречается и многое другое. Проза вся короткая, в основном, миниатюры, есть несколько рассказов, одна повесть и нечто, названное «микроманом».
Рисовать начинал с изучения альбомов китайской живописи и классических китайских трактатов по живописи. Пишет только акварелью, совмещая элементы китайской техники с европейскими материалами (бумага, акварель, кисти). Основной жанр – пейзаж, часто с элементами восточного колорита, хотя примерно половина картин (как и стихов) написана в русской деревне Липовка в глуши Рязанской губернии.
Член Союза Литераторов России и Международного Союза писателей "Новый Современник". Публикации в журналах "Новый мир", «Саксагань» (г. Кривой Рог), «Митин журнал», «Край городов», газетах АиФ, МОЛ,  нескольких сборниках поэзии и прозы, а также в электронной «Библиотеке Мошкова». Художественные работы хранятся в частных коллекциях России, Канады, Германии, Голландии, Израиля, а также в ИСП РАН.
Куратор (совместно с художником Александром Белугиным) Литературного Клуба "Подвал №1". 

 

Версия для печати
© 2009 Арт Хаус Медиа